Дипломатические отношения

Первая половина 70-х годов ознаменовалась восстановлением дипломатических отношений Турции с Египтом, относительной нормализацией и расширением связей с Сирией, укреплением связей с Ираком, Ливией, Саудовской Аравией, странами Магриба и другими государствами, большинство из которых до 60-х годов относилось к Турции враждебно и подозрительно в связи с ее открыто проамериканским и антиарабским внешнеполитическим курсом. Важное место в усилении тенденции к сотрудничеству с арабскими странами занимала, как и прежде, нефть, экономическое и политическое значение которой особенно возросло на рубеже 60—70-х годов.

Во второй половине 70-х годов наблюдалось еще больше признаков отхода Турции от нейтралитета в арабо-израильском конфликте. Причем если раньше правительство Турции воздерживалось от любых конкретных осуждений Израиля, то теперь оно на очередной сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций в 1975 году пошло на поддержку резолюции, квалифицировавшей сионизм как форму расизма и расовой дискриминации.

Раскол в арабском мире, происшедший после визита президента АРЕ в Иерусалим и начала израильско-египетских переговоров в ноябре 1977 года, поставил официальные власти Турции в затруднительное положение. В обстановке широких дискуссий в турецких политических кругах Анкара встала перед необходимостью официально сформулировать свою точку зрения относительно сепаратной политики, проводимой египетским президентом. При этом следует отметить, что визит Садата в Иерусалим и начало египетско-израильского диалога при посредничестве США были встречены правительством Националистического фронта, возглавлявшегося лидером Партии справедливости С. Демирелем, в целом положительно, хотя и сдержанно. Так, министр иностранных дел Турции И. С. Чаглаянгиль охарактеризовал визит Садата как «позитивный шаг в верном направлении» при условии «освобождения Израилем всех оккупированных территорий и признания законных прав палестинцев». В этой связи уместно отметить, что И. С. Чаглаянгиль стал «первым гостем», по замечанию Садата, посетившим его после поездки в Иерусалим.