Исправительное движение

Устранив в результате «исправительного движения» своих политических противников, выступавших за укрепление разносторонних связей с Советским Союзом, А. Садат вместе с тем подписал 27 мая 1971 г. Договор о дружбе и сотрудничестве между СССР и АРЕ. И хотя, как пишет М. Хейкал, «подписывая договор, А. Садат думал о том, как он его разорвет», египетский президент вынужден был пойти на такой шаг, поскольку договор всецело отвечал национальным интересам Египта. «Я добивался заключения договора с Советским Союзом, — заявил А. Садат в Народном собрании 2 июня 1971 г., — так как Советский Союз всегда был нашим искренним другом и оказывал нам бескорыстную помощь».

Договор о дружбе и сотрудничестве между Советским Союзом и АРЕ не только подводил итог многогранным отношениям между двумя странами, но и намечал перспективы развития двусторонних связей.

Вместе с тем сразу же после подписания договора с Советским Союзом антисоциалистические убеждения египетского президента вылились наружу. А. Садат принял деятельное участие в кровавой антикоммунистической расправе, развязанной в июле 1971 года в Судане.

Антикоммунистические акции в Судане, отвечавшие интересам международной и местной реакции, встретили осуждение прогрессивных сил арабского мира. Например, тогдашний президент Алжира X. Бумедьен заявил, что «эти репрессии представляют собой ошибку и отнюдь не служат интересам арабской нации». Осуждение в арабском мире действий А. Садата в связи с суданскими событиями не могло не повлиять на политическую линию нового президента Египта. В сообщениях печати, опубликованных в связи с пребыванием в Египте делегации Коммунистической партии Советского Союза во главе с секретарем ЦК КПСС Б. Н. Пономаревым, которая участвовала в работе Всеобщего национального конгресса Арабского социалистического союза, особо подчеркивалось, что любые проявления антикоммунизма служат лишь осуществлению империалистических целей в районе Ближнего Востока. «Включение такого положения в совместный советско-египетский документ в тот момент, — пишет Е. Примаков, — имело большое значение, так как сужало возможности маневрирования внутриегипетских и внешних реакционных сил, заинтересованных в ослаблении египетско-советских отношений».